# Замороженное горе: Психология неоднозначной утраты и жизнь в условиях неопределенности

Утрата — естественная, хоть и крайне болезненная часть человеческого опыта. Иногда мы теряем что-то малозначительное: по невнимательности оставляем на сиденье в метро зонтик или выбрасываем любимую, но разбившуюся чашку. Иногда это что-то более личное и масштабное — увольнение с работы, развод, переезд или смерть близкого человека. На некоторые потери мы идем по собственному выбору, другие с нами просто случаются, разрушая привычный уклад.

Автор: Анастасия Азарнова
Рубрика: Психотерапия
URL: https://proego.com/journal/nezavershyonnaya-utrata-travma-poteri-blizkih-propavshih-bez-vesti

Редакционное примечание:
Материал подготовлен в рамках клинического раздела Экспертного Журнала proEgo. Текст содержит описание сложных психологических состояний, связанных с утратой.

о визуальной метафоре

В качестве заглавной иллюстрации к данному материалу мы выбрали картину датского художника Вильгельма Хаммерсхёя &laquo;[Интерьер с молодой женщиной со спины](https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Vilhelm_Hammershoi_-_Interieur_mit_Rueckenansicht_einer_Frau_-_1903-1904_-_Randers_Kunstmuseum.jpg)&raquo; (1903&ndash;1904).

Эта работа &mdash; поразительно точная визуализация состояния &laquo;замороженного горя&raquo; и феномена неоднозначной утраты. На полотне время словно остановилось. Одинокая женская фигура, замершая в полупустом, приглушенном пространстве спиной к зрителю, физически передает ощущение глубокой социальной изоляции и эмоционального оцепенения. Она не выражает острой истерики, она ничего не делает &mdash; она просто находится в состоянии тягучего, замершего ожидания. Этот образ блестяще отражает суть невыносимой неопределенности, когда жизнь человека ставится на паузу и застревает в глухом промежутке между надеждой и отчаянием, не имея возможности двигаться дальше.

Автор: Анастасия Азарнова,
врач-психиатр, психотерапевт платформы proEgo

Утрата &mdash; естественная, хоть и крайне болезненная часть человеческого опыта. Иногда мы теряем что-то малозначительное: по невнимательности оставляем на сиденье в метро зонтик или выбрасываем любимую, но разбившуюся чашку. Иногда это что-то более личное и масштабное &mdash; увольнение с работы, развод, переезд или смерть близкого человека. На некоторые потери мы идем по собственному выбору, другие с нами просто случаются, разрушая привычный уклад.

С клинической точки зрения процесс горевания &mdash; это естественный эволюционный механизм адаптации психики к утрате. Каким бы тяжелым ни был этот процесс, в норме он всегда начинается с одной и той же отправной точки: признания факта и необратимости произошедшего изменения. Разум констатирует: &laquo;В моей жизни этого больше нет&raquo;. Опираясь на этот жестокий, но объективный факт, психика запускает сложную работу горя.

Но что делать, если эта точка отсчета отсутствует? Если вместо нее зияет невнятное, смазанное пятно? Человек оказывается в состоянии, где объект привязанности ни жив, ни мертв, ни там, ни здесь &mdash; он находится за границей всех четких понятий, на которые мы привыкли опираться.

Анатомия неоднозначной утраты

В доказательной психологии для описания этого феномена используется термин &laquo;неоднозначная утрата&raquo; (ambiguous loss), введенный исследователем и психотерапевтом Полин Босс. Это особый, осложненный вид горя, который возникает, когда человек физически отсутствует, но психологически присутствует (в мыслях, надеждах, ожидании). В ситуации пропажи без вести горе легко &laquo;замораживается&raquo; и замирает, не отпуская своего носителя и буквально парализуя его жизнь. Человек оказывается в ловушке: он не может ни оплакать близкого, ни восстановить с ним отношения, ни жить дальше.

Ловушка неопределенности и когнитивный диссонанс

Человеческий мозг эволюционно не приспособлен к длительному выдерживанию неопределенности. Нам необходимо закрывать &laquo;гештальты&raquo; &mdash; достраивать картину мира до целостной. В ситуации пропажи без вести мозг попадает в бесконечный цикл ошибки прогнозирования. С одной стороны, реальность (пустая комната, отсутствие связи) диктует необходимость горевать. С другой стороны, отсутствие доказательств смерти питает надежду.

Классические модели проживания горя (например, известные стадии Кюблер-Росс) здесь не работают. Человек застревает в маятнике между надеждой и отчаянием. Надежда, которая в других жизненных обстоятельствах является спасательным кругом, при неоднозначной утрате становится пыткой. Если человек начинает оплакивать пропавшего, он испытывает острую вину за &laquo;предательство&raquo; (&laquo;А вдруг он жив, а я его уже хороню?&raquo;). Если он цепляется за надежду, он блокирует адаптацию к реальности и ставит свою жизнь на паузу, которая может длиться десятилетиями.

Социальный вакуум и &laquo;бесправное горе&raquo;

Еще один тяжелейший аспект такой утраты &mdash; отсутствие социальных опор в виде ритуалов и традиций. Похороны, поминки, протоколы соболезнований существуют не для мертвых, они созданы для живых. Ритуал выполняет функцию социального признания потери и переводит человека в статус горюющего, обеспечивая ему право на поддержку сообщества.

Когда человека нет физически, но нет и могилы, общество теряется. Окружающие не знают, как реагировать: выражать соболезнования кажется бестактным (ведь надежда еще есть), а подбадривать &mdash; жестоким. Возникает феномен &laquo;бесправного горя&raquo; (disenfranchised grief), описанный Кеннетом Докой. Социум не признает право семьи на скорбь в полной мере, что приводит к стигматизации, неловкому молчанию и глубокой социальной изоляции.

Стратегия психотерапии

Работа с неоднозначной утратой &mdash; это долгая работа, которая требует бережного выстраивания новых опор. Ввиду технического сбоя в верстке мы восстановили полную структуру терапевтической стратегии:

-
Легитимизация скорби. Первостепенно важно признать и легитимизировать право клиента горевать &laquo;не по правилам&raquo; &mdash; например, дать себе время и безопасное пространство на эмоциональное отрицание факта утраты.

-
Формирование диалектического мышления. Основа адаптации &mdash; способность вместить в себя два противоречащих друг другу факта. Использование союза &laquo;и&raquo; вместо &laquo;или&raquo;. В терапии принятия и ответственности (ACT) это называется толерантностью к неопределенности: &laquo;Мой близкий человек пропал, и, возможно, он никогда не вернется, И я должен продолжать заботиться о своих детях и жить свою жизнь&raquo;.

-
Интеграция неопределенности (Модель Тонкина). Это путь не восстановления контроля над ситуацией (он невозможен), а возвращения суверенитета личности над собственной жизнью. Согласно модели Лоис Тонкин, боль утраты со временем не становится меньше, но сама жизнь человека может стать больше, расширившись вокруг этого горя. Терапия помогает найти место для появившейся неопределенности и интегрировать ее так, чтобы она перестала разрушать фундамент личности.

Заключение
Психотерапия в случаях неоднозначной утраты &mdash; это не поиск ответов. В кабинете психолога нет ответа на вопрос &laquo;где он?&raquo;. Это поиск способа выдерживать вопросы и заботиться о себе. Это кропотливое, медленное выстраивание внутренней крепости, которая устоит под напором неизвестности, без насилия над собой и спешки.

Признать, что нести такую ношу в одиночку невыносимо тяжело, и обратиться за профессиональной поддержкой &mdash; это первый и самый важный шаг к возвращению себе права на жизнь.

Список использованной литературы:

-
Boss, P. (1999). Ambiguous Loss: Learning to Live with Unresolved Grief. Harvard University Press.

-
Boss, P. (2006). Loss, Trauma, and Resilience: Therapeutic Work With Ambiguous Loss. W. W. Norton & Company.

-
Doka, K. J. (2002). Disenfranchised Grief: New Directions, Challenges, and Strategies for Practice. Research Press.

-
Tonkin, L. (1996). Growing around grief: another way of looking at grief and recovery. Bereavement Care, 15(1), 10.

-
Worden, J. W. (2018). Grief Counseling and Grief Therapy: A Handbook for the Mental Health Practitioner (5th ed.). Springer Publishing Company.

-
American Psychiatric Association. (2022). Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders, Fifth Edition, Text Revision (DSM-5-TR).
