# Тревоги Красной Шапочки

Вы уже знаете, ну или догадываетесь, что тревоги можно разделить на два типа. Первые, конечно же упрощенно, можно описать как тревоги исключительно за себя (эта ситуация/человек сделает со мной что-то страшное), другие - как тревоги за кого-то рядом...

Автор: Денис Куличков
URL: https://proego.com/journal/trevogi-krasnoy-shapochki

Вы уже знаете, ну или догадываетесь, что тревоги можно разделить на два типа. Первые, конечно же упрощенно, можно описать как тревоги исключительно за себя (эта ситуация/человек сделает со мной что-то страшное), другие - как тревоги за кого-то рядом (не потеряю ли я этого человека/работу/отношение, если буду себя как-то вести). В детях преобладают тревоги первого типа (паранойяльные), с развитием психики начинают преобладать - второго (депрессивные). Тем не менее оба типа тревог возникают в нашей жизни неразрывно. Многие из них проходят для нас незаметно ввиду возможности нашей психики их обработать или ввиду возможности различных искажений и эвакуаций. В обычной жизни эти тревоги сложно отделить друг от друга. Они постоянно смешиваются и витиевато переплетаются друг с другом. Если в психике преобладают паранойяльные тревоги, то психика ближе к психотическому уровню функционирования, если человек справляется с паранойяльными тревогами нормально, а к депрессивным подступиться не может, то психику можно описать как патологическую, но скорее без диагнозов. Если же человек способен обрабатывать оба типа тревог, то психику можно считать зрелой. Как я уже сказал выше, в детях преобладают паранойяльные тревоги и от того, как ребенок эти тревоги научается обрабатывать, зависит его психическое развитие. Конечно, самостоятельно научиться иметь дело со своими сложными переживаниями ребенок не в состоянии, поэтому ему нужны помощники - мамы, папы, бабушки и дедушки. Именно эти, в некоторых случаях, взрослые люди предоставляют ребенку свою психику для того, чтобы с помощью нее он научился свои страхи преодолевать. Кроме всего прочего, хорошим инструментом такого совместного преодолевания являются сказки. Как вы, надеюсь, помните, в сказках есть зло и есть добро, что собственно говоря и олицетворяет паранойяльный мир, но часто в них есть и элементы, относящиеся к миру депрессивных тревог, в которых есть забота о близких. Проходя лабиринт, наполненный чудовищами, злодеями, смертью и воскрешением, психика ребенка бессознательно впитывает косвенные признаки того, как материнский голос, наполненный верой в хороший конец, справляется с содержащимися в рассказе ведьмами и людоедами. Это пример контейнирования, в котором в качестве контейнера выступает не только родительская психика, но и сам материал, который по сути своей, как и мифы, является &laquo;сном человечества&raquo;, косвенно содержащим в себе отражение различных тревог. Для примера можно взять любую сказку, но моя цель сегодня показать что-то знакомое всем. Думаю, трудно найти человека, который незнаком с &laquo;Красной Шапочкой&raquo;. Явное содержание этой сказки всем вам знакомо, но что же нам откроется, если взглянуть на этот сюжет психоаналитическим взглядом. Итак, как-то так произошло, что маленькую девочку отправили через темный и опасный лес к заболевшей бабушке. Давайте представим себе девочку, которая попадает в такую ситуацию. Сидела себе она дома, играла с куколками, рисовала, к мамочке любимой подбегала, возилась вокруг нее - красота. И вдруг, все заканчивается: вот корзинка, вот там бабушка живет, да темнеет, но ничего - добежишь. Что чувствует ребенок в такой ситуации в средневековье, на секундочку? Мне представляется, что он не понимает, он не хочет, ему лень, он обижен, расстроен, зол. Нет, ваши дети и вы сами, конечно, совсем другие, но вот Красная шапочка, видимо, похуже. Но, воспитание, страх наказания, тревога, что мама разлюбит, не позволяют девочке открыто, для упрощения скажем - ненавидеть мать и бабушку. Чувства эти подавляются. Но вот Шапочка на половине пути, она устала, ее одолевает страх перед дикими животными, она вспоминает истории про леших и ведьм, она боится встретить разбойников. А как сейчас было бы хорошо дома, с мамой&hellip; &laquo;Кто же нас разлучил? Да это же та самая невовремя заболевшая бабушка!&raquo; Вот то самое место, когда появляется желание, чтобы бабушки-разлучницы не было. Вот тот самый момент, когда внутри маленькой девочки появляется волк-людоед. В нашем прочтении серый &mdash; не лесной хищник, а воплощение того, что происходит в психике Шапочки. Этот злодей узнает все, что знает Красная Шапочка, спешит вперед нее на всех парах и &laquo;съедает&raquo; бабушку - разлучница побеждена. Казалось бы, вот оно счастье. И действительно, если бы Шапочка была более психотичной и &laquo;поверила&raquo; бы в то, что ее фантазии - это внешняя реальность, счастье было бы достигнуто. Но она просто обычная девочка, пока еще не умеющая обращаться со своими чувствами. &laquo;Что же теперь будет? Моя ненависть хотела уничтожить бабушку! Она точно за это мне отомстит!&raquo; И вот уже волк из ярости девочки превратился в ярость бабушки - съедены оба персонажа. Вот здесь заканчивается мир тревог первого типа. Мир, наполненный ненавистью, яростью и нетерпимостью к фрустрации. Несмотря на то, что подобная картина более характерна для инфантильного мира, она очень часто встречается и у взрослых людей: человек, действующий не так как нам хочется, становится ненавидимым; решения принимаются ввиду страха наказания или изгнания; хороший человек, быстро становится плохим; совесть преследует за любую провинность. Сказка кстати могла бы быть закончена и здесь, но тогда слушатель сохранил бы в себе идею о том, что исправить ситуацию невозможно. Это похоже на веру некоторых людей в то, что единственная ссора с человеком должна привести к завершению отношений с ним - &laquo;мы не созданы друг для друга&raquo;. На самом деле это лишь непереносимость вины и неумение восстанавливать другого. А вот Красная Шапочка такими зрелыми способностями обладает. Несмотря на то, что ввиду ее раннего возраста, она еще не понимает многих своих чувств и впадает в крайности, в ней уже благодаря той же бабушке и маме заложены принципы здоровых объектных отношений и зрелой любви. Ее бессознательная фантазия стремится исправить убийственную картину в стиле Тарантино. Приходят добрые охотники и спасают бабушку и внучку от их же агрессии друг на друга. Это отражает внутреннюю способность девочки исправлять то, что она &laquo;натворила&raquo;, не перекладывая ответственность на кого-то другого &laquo;Она сама виновата!&raquo;. Можно сказать, что это способность искренне извиняться и предпринимать попытки искупить вину. Что же мы имеем в заключении? Слушатель такой сказки проходит через внутренние картины разочарования и разлуки, через преодолевания своего нежелания, через ненависть и злость, через страх быть наказанным и через искупление вины. Это интеграция самых ранних и более зрелых тревог. Это контейнер, созданный нашей культурой. Конечно же, все что здесь описано, происходит не в зоне сознательного - все это бессознательные фантазии, которые так явно видны у детей. Именно они ответственны за демонов в темноте, за одушевленность игрушек и за безмерный полет фантазии, часто замещающий реальность.
