Анорексия. Исследование частного случая расстройства пищевого поведения
Artikelvorlesen
Wird geladen…«Как только услышит Иван‑царевич стук и гром, он должен сказать гостям: «Это моя лягушонка в коробчонке едет». Царевич сделал всё в точности так, как велела ему лягушка. Когда стих шум и отворились царские ворота, появилась не лягушка, а необыкновенной красоты царевна. Иван‑царевич, не веря своему счастью, тут же побежал домой и сжёг в печи лягушечью шкуру.»
В январском номере «Э-Ж» я описал мета-модель психического аппарата человека в статье «Ребенок» и «взрослый»: два полюса психического мира» — тот самый материал про «детскую часть», которая на самом деле является психотической. А сегодня я хочу показать вам, как сквозь эту призму виден анорексичный пациент.
Как вы понимаете, я не могу публиковать подробности случая, поэтому в тексте будут лишь некоторые опорные точки. Все, что я буду писать, не может быть воспринято с точки зрения классической логики, но это тот материал работы с клиентом, который позволяет понять его психотическое ядро. То место, в котором живет патология.
Клиническая картина: Агрессия как «облако пыли»
В целом то, что содержится в кейсе, соответствует типичному поведению анорексичного больного. Итак, перед нами девушка с анорексией и булимией.
В психоанализе данные заболевания соотносятся с атакой на тело — как на свое, так и на тело Матери. Также это заболевание прямым образом связано с агрессией. Это не значит, что люди с таким диагнозом ведут себя агрессивно, нет. Дело в другом: агрессия существует в их психическом аппарате словно облако пыли, пропитывающее атмосферу.
Что происходит в сессиях:
- Она назначает встречи и отменяет их.
- Ей сложно говорить, ее речь передает постоянное диффузное страдание (как будто нет ни единого места, где существует покой).
- Девушка нарушает все возможные договоренности с аналитиком, обесценивает его работу, атакует правила.
- Нарративный материал сессий скудный, практически не дающий возможности для интерпретаций.
Девушка наблюдается у психиатра, но саботирует прием лекарств специфическим образом: она помещает таблетку в рот и тут же вынимает ее, кладя обратно в таблетницу. Как мы понимаем, нечто подобное происходит и с едой при приступах булимии (цикл поглощения и извержения).
Контрперенос: Что происходит с аналитиком?
Аналитик чувствует себя по-особенному с этой девушкой. Он хочет стать для нее «особенным». Он почему-то искажает ее имя в заметках о сессиях, убирая из него букву «Я». В фантазиях во время сессии регулярно всплывает образ груди с вогнутым соском. Чувства аналитика сложные, практически невыносимые. Между сессиями он думает о данной клиентке и даже отвечает на ее сообщения в мессенджерах и письма, нарушая границы сеттинга.
Важная оговорка: Нервная анорексия — это психиатрический диагноз, и его лечение без участия психиатра невозможно. То, что я опишу ниже, является попыткой понять, как образуется диагноз и его симптомы с точки зрения психодинамической теории.
Теоретические рамки: 5 фактов об анорексии
Начнем с простого, чтобы создать контекст для анализа:
1. Гендерный фактор. Диагноз нервной анорексии распространен среди девушек в 10 раз чаще, чем среди мужчин. Это отсылает нас к прямому влиянию гендера и идентификации с материнской фигурой. Точнее, к невозможности с этой фигурой разидентифицироваться (отделиться, отказаться от ролевой модели, сформировать свою субъектность). Ведь быть непохожим на родителей — это вызов им, акт агрессии и сепарации.
2. Истерическая реакция на тело. Антонино Ферро отмечает, что в некоторых случаях пациентки хотят похудеть еще больше, потому что видят себя полными. Но психика воспринимает в зеркале не тело, а аффекты, связанные с его частями. Анорексичные больные видят в зеркале свои эмоции.
3. Коморбидность и идеальность. Данный диагноз часто коррелирует с БАР, ОКР и истерией. Характерологическая особенность — чрезмерное стремление к идеальности, что указывает на тягу к идеализированному объекту, страх сепарации и невозможность пережить утрату.
4. Запертая ненависть. Классический взгляд связывает анорексию с невероятным чувством ненависти внутри. Ненависть настолько велика, что существует бессознательный страх: «Моя ярость может кого-то убить в реальности».
5. Присутствие Смерти. Этот диагноз может приводить к летальному исходу, поэтому Смерть незримо присутствует в поле и в психике обоих участников процесса.
«Избранный факт»: Потерянная буква «Я»
Далее идет моя попытка сквозь этот кейс увидеть движение аффектов. Начну с факта, который лично для меня является ключевым — он собирает воедино все остальное. Это отказ от буквы «Я» в имени.
В анализе это называется «избранным фактом». У аналитика всегда множество идей, но нужен ключ. Именно искажение имени (бессознательное действие аналитика) стало таким ключом. Другой стороной отношений является попытка изъять самость аналитика из самости анализантки. Я думаю, этот факт скрывает два феномена: попытка наделить девушку уникальностью и одновременно презрение к ней, а может даже отвращение.
Психогенез: Божественный ребенок и Мертвая мать
Анализ разбросанных «улик» позволяет воссоздать картину начала жизни этой девушки.
Фантазия о божественном
Я предполагаю, что мать данной пациентки очень сильно ждала этого ребенка, бессознательно наделяя его образ чем-то сравнимым с божественностью. Женщина хотела родить идеального ребенка. Возможно, это было связано с полом ребенка, что дает нам возможность предположить некоторую путаницу самой матери с этой девочкой. Она хотела воспроизвести в реальности такую безграничную любовь, в которой нуждалась сама.
«После рождения мать и отец исследуют тело своего ребенка, поглаживая его с любовью, сжимают пальчики рук и ног, осматривают его голову, глаза и уши, сравнивая его со своими фантазиями о воображаемом ребенке.»
— Гертруда Дим-Вилле
Столкновение с реальностью
Но реальность расставила все на свои места. Родился обычный ребенок — из плоти и крови, кричащий, болеющий, требующий. Возможно, это породило в матери чрезвычайный конфликт между божественностью и обычностью.
Девочка могла какое-то время ощущать это «божественное отношение». Но в какой-то момент «старание любить» превратилось в депрессию. Вместо любви в глазах матери младенец начал видеть отстраненность. Все внимание матери теперь было обращено вовнутрь.
«Здесь речь не идет о депрессии от реальной потери объекта... Основная черта этой депрессии в том, что она развивается в присутствии объекта, погруженного в свое горе. <...> В любом случае, на первом плане стоят грусть матери и уменьшение ее интереса к ребенку.»
— Андре Грин, «Мертвая мать»
Путаница времени, пространства и объектов
Мое внимание приковывает путаница на разных уровнях взаимодействия с реальностью.
1. Путаница во времени.
Девушка атакует сеттинг. Это можно связать с невозможностью сформировать прямую временную линию. Некоторое событие оставляет след в памяти, и ребенок, думая о будущем, на самом деле вспоминает прошлое («Воспоминания о будущем» по Дж. Чивитарезе).
Маленькая девочка, ожидая ощутить счастье в руках матери, должна была сделать двойной «скачок во времени»: вспомнить прошлое кормление, разочароваться, отменить его и унестись в предыдущее, идеальное. Это похоже на сон во сне.
2. Путаница в объектах.
Девушка часто назначала и отменяла сессии. Я думаю, назначая встречу, она ощущала, что нашла ту самую Первичную Любящую Мать. Но по мере приближения времени встречи реальность затмевала фантазию. Она осознавала, что встретит чужого человека. Это приводило к желанию уничтожить сцену разочарования.
3. Путаница в пространстве.
Младенец не воспринимает мать как отдельный субъект. Всемогущая фантазия предполагает восприятие матери как собственной части. Фантазия о вогнутом соске и ритуал с таблеткой заставляют задуматься: данный пациент на некотором уровне не понимает, где находится его «внутри» — за пределами кожи или снаружи.
«Лицо матери можно рассматривать как прообраз зеркала. В материнском лице ребенок видит самого себя. Если мать подавлена, депрессивна или занята чем-то другим, ребенок увидит только лицо.»
— Д. В. Винникотт
Резюме
Конечно, мы никогда не услышим от анорексичного больного таких формулировок. Ему их знать совершенно не нужно. Вся эта психоаналитическая картина нужна аналитику для интерпретаций, которые в данном случае должны быть направлены на приведение в порядок временного, пространственного и объектного миров.
Список использованной литературы и упоминаний
1. Грин, Андре. Мертвая мать (Narcissisme de vie, narcissisme de mort). Концепция «комплекса мертвой матери».
2. Ферро, Антонино. Терзания души (Torments of the Soul). Анализ феномена анорексии и истерической реакции на тело.
3. Винникотт, Д. В. Игра и реальность. Концепция зеркальной роли лица матери.
4. Руссийон, Рене. Работы по метапсихологии процессов символизации (цитата о матери как «единственном мире»).
5. Дим-Вилле, Гертруда. Раннее детство. Психоаналитическое исследование развития.
6. Чивитарезе, Джузеппе. Работы о концепции времени в психоанализе («Воспоминания о будущем»).
Иллюстрации к статье:
- Эдвард Мунк. «Расставание»
- Эгон Шиле. «Мать и дитя» (1912)
Комментарии аккредитованных экспертов (0)
Войдите, чтобы оставлять комментарии
